Понятие и общие положения о субординации в банкротстве
В правоприменительной практике по делам о банкротстве существует такое понятие, как субординация требований, которое подразумевает, что требования контролирующих должника и связанных с ними лиц не включаются в реестр, понижаются в очереди и удовлетворяются только после расчетов со всеми иными кредиторами. Основной целью данного механизма является защита прав независимых кредиторов и закрепление дополнительных гарантий удовлетворения их требований в сравнении с требованиями лиц, действия которых фактически привели должника к банкротству.
Важная особенность данного института связана с тем, что он прямо не урегулирован законодательством, в связи с чем важнейшие положения об условиях и порядке субординации определяются исключительно правоприменительной практикой. Внимания, в частности, заслуживает Обзор судебной практики Верховного Суда (ВС) от 29.01.2020. Согласно п. 3 Обзора, требования субординированных кредиторов удовлетворяются после удовлетворения требований независимых кредиторов всех очередей, включая зареестровые требования, но перед распределением ликвидационной квоты. В большинстве аспектов правовой статус субординированных кредиторов с точки зрения принадлежащих им прав и обязанностей совпадает со статусом всех иных кредиторов. Так, согласно п. 14 Обзора, субординированный кредитор вправе участвовать в судебных заседаниях по делу о банкротстве, обжаловать принятые по данному делу судебные акты, заявлять возражения против требований кредиторов, подавать жалобы на действия арбитражного управляющего, участвовать в собраниях кредиторов и реализовывать иные права, предоставляемые законодательством лицу, участвующему в деле о банкротстве.
Правоприменительная практика
Новые разъяснения о статусе субординированных кредиторов ВС изложил в Определении по делу о банкротстве акционерного общества «Сельскохозяйственное предприятие «Седлистое» (АО «Седлистое»).
Согласно материалам данного дела, АО «Седлистое» было создано в 2006 году, владельцем данной организации являлось общество с ограниченной ответственностью «Производственно-коммерческая фирма «Спектр плюс» (ООО «Спектр плюс»), участниками которого до октября 2015 года были супруги И. Ю. Седов и О. А. Седова. В 2013-2014 годах мать О. А. Седовой Т. Г. Филякова передала АО «Седлистое» денежные средства на условиях краткосрочных займов. В установленные договорами сроки должник денежные средства не вернул. Далее 03.08.2015 Т. Г. Филякова обратилась в суд с требованием о взыскании долга с АО «Седлистое», 24.11.2015 данные требования были удовлетворены.
При этом 06.10.2015 И. Ю. Седов передал свою долю в обществе ООО «Спектр плюс» О. А. Седовой, которая 28.12.2017 продала 100 % долей в уставном капитале данной организации А. С. Капустину, который, в свою очередь, продал эту же долю П. Л. Журавлеву. В период с 26.06.2019 по 14.09.2022 генеральным директором АО «Седлистое» являлся Е. П. Журавлев, а впоследствии данную должность занял П. Л. Журавлев.
С 2018 года АО «Седлистое» осуществляло убыточную деятельность, в 2019 году размер его обязательств превысил стоимость активов, после чего организация прекратила исполнять обязательства перед кредиторами. В 2020 году стало очевидно, что общество не в состоянии рассчитаться в полном объеме со своими кредиторами, однако его руководители не обратились в суд с заявлением о банкротстве, а в период 2021-2022 годов из компании по заниженной стоимости были выведены основные средства.
Позиции судов
16.12.2022 по заявлению Т. Г. Филяковой было возбуждено дело о банкротстве АО «Седлистое», требования Т. Г. Филяковой признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты. Субординируя очередность удовлетворения требований Т. Г. Филяковой, суд квалифицировал предоставление займов как компенсационное финансирование и исходил из того, что Т. Г. Филякова предоставила должнику деньги для пополнения оборотных средств, не рассчитывая на имущественную выгоду от этих действий. При этом займы не были истребованы, в то время как должник имел непокрытый убыток, с 2018 года находился в состоянии имущественного кризиса, переросшего впоследствии в объективное банкротство. Суд также обратил внимание на то, что кредитор знал о состоянии должника, так как предоставлял займы на необычных и недоступных для независимых лиц условиях.
Определением суда первой инстанции, впоследствии оставленным без изменения апелляционным и кассационным судами, было признано доказанным наличие оснований для привлечения Е. П. Журавлева и П. Л. Журавлева к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Седлистое».
При этом суды отказали в признании обоснованным привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности в отношении обязательств перед Т. Г. Филяковой. Аргументируя данный вывод, суды исходили из того, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности принадлежит только независимым от должника кредиторам, а Т. Г. Филякова является заинтересованным по отношению к должнику лицом, очередность удовлетворения ее требований понижена, в связи с чем она не имеет права на удовлетворение данных требований за счет субсидиарных ответчиков. При этом суды посчитали, что отсутствие признаков аффилированности Т. Г. Филяковой с Е. П. Журавлевым и П. Л. Журавлевым не опровергает факта ее заинтересованности по отношению к АО «Седлистое» и этого достаточно для исключения ее требования из расчета субсидиарной ответственности.
Позиция Верховного Суда
Полагая, что изложенные судами выводы являются ошибочными, Т. Г. Филякова обратилась в ВС, который, рассматривая данный спор, разъяснил, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности принадлежит независимым от должника кредиторам и является исключительно средством их защиты, в связи с чем п. 11 ст. 61.11 Закона «О банкротстве» установлено правило, согласно которому не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица, что может быть объяснено бессмысленностью взыскания ввиду прекращения обязательства совпадением в конечном итоге должника и кредитора в одном лице.
При этом суд указал, что при применении изложенного правила необходимо исходить из того, что круг кредиторов, не имеющих право на удовлетворение своих требований к должнику за счет контролировавших его лиц, определен законом и включает кредиторов, которые либо сами являются контролировавшими должника лицами, либо связаны с ними. Такая связь может выражаться в том, что кредитор контролирует привлеченное к субсидиарной ответственности лицо, является подконтрольным ему или входит с ним в одну группу, контролируемую одним и тем же третьим лицом.
Далее ВС отметил, что признак заинтересованности должен устанавливаться по отношению к контролировавшему должника лицу, а не к самому должнику. Согласно разъяснениям суда, контроль кредитора над должником или иная заинтересованность между ними, существовавшие в период предоставления кредитором финансирования этому должнику, сами по себе не лишают такого кредитора права на удовлетворение своих требований за счет контролировавших должника лиц, причинивших вред его кредиторам. Эти лица могут быть не связаны с кредитором, имевшим ранее заинтересованность к должнику, а причинение ими вреда кредитору не освобождает их от ответственности перед ним.
В данном случае Т. Г. Филякова предоставила АО «Седлистое» деньги в заем в период, когда оно принадлежало ее родственнице. Впоследствии данная организация перешла во владение лиц, не связанных с Т. Г. Филяковой, и под их управлением во вред кредиторам, имущество организации было выведено, она доведена до состояния неплатежеспособности. При этом аффилированности между Т. Г. Филяковой и привлеченными к ответственности контролировавшими должника лицами либо признаков соучастия с ними в доведении должника до банкротства установлено не было. В связи с этим у судов не имелось оснований для исключения требований Т. Г. Филяковой из размера субсидиарной ответственности привлеченных лиц, а ссылка судов на заинтересованность в отношениях между Т. Г. Филяковой и АО «Седлистое» не имела значения для разрешения возникшего спора.
Руководствуясь изложенным, ВС сформулировал вывод о том, что субординация требований кредитора по признаку предоставления компенсационного финансирования не лишает его права на удовлетворение своих требований как за счет конкурсной массы, так и за счет лиц, которые виновны в ее нехватке для погашения требований кредиторов, при условии, что такой кредитор сам не привлечен к субсидиарной ответственности, не относится к заинтересованным лицам, а привлекаемое к ответственности лицо действовало независимо от этого кредитора.
В результате ВС признал наличие оснований для привлечения П. Л. Журавлева и Е. П. Журавлева к субсидиарной ответственности в отношении обязательств АО «Седлистое» перед Т. Г. Филяковой и отменил акты судов нижестоящих инстанций в части отказа в привлечении указанных лиц к ответственности.
Выводы:
- Субординация требований кредитора по признаку предоставления компенсационного финансирования не лишает его права на удовлетворение своих требований как за счет конкурсной массы, так и за счет лиц, которые виновны в ее нехватке.
- Право на удовлетворение указанных требований возникает у субординированного кредитора при условии, что он сам не привлечен к субсидиарной ответственности, не относится к заинтересованным лицам, а лицо, виновное в нехватке конкурсной массы, действовало независимо от кредитора.